Батуми — Тбилиси

Батуми -Махинджаури.

Немного торга, мерс битый в правый бок, водитель пытающийся быть милым и быстрая дорога. Нарушая все правила водитель делает разворот через двойную сплошную, подвозя нас прямо к центральному входу станции. До поезда час. В буфете только чай и буфетчица. К прибытию состава я уже булькал при ходьбе.

Махинджаури – Кобулети

По левую руку – золотой шаблон – морская гладь. Корабль на горизонте, другой перед горизонтом, катерок у прибрежной линии.
Выстроенные равномерно в группки по трое фрагментарно трезвые рыбаки. По правую руку – друидская крепость из пальм, елей, папоротников всех мастей согнанных неведомой силой в весьма пересеченную местность. За стенами этой крепости внезапно видны водопады и точащие из скал родники, заботливо обложенные камнем (клиновой – с изображением какого-нибудь святого или грузинского креста, похожего на мальтийский). Совершенно неожиданно среди хвойных тропиков, за поворотом, выскакивает перископ старинной часовни.

Кобулети – Уреки.

Ландшафт меняется море слева заменяется полями и относительно молодыми лесопосадками. Джунгли справа тоже становятся ниже, высвобождая из под своего покровительства общирные участки для статных и пугающих, как гвардейские полки, стеблей кукурузы. В местности развито искусство плетения заборов из лозы,арматуры и старых спинок от кроватей. Ручьи становятся беднее, но встречаются чаще. Редкие эвкалипты в своей мощи стоящие вдоль дороги кажутся небоскребом посреди болота, напоминая об Астане.

Уреки – Ланчхути

Слева поля становятся обширнее. Капуста стелется ковром между плодовых деревьев. По правую руку кукуруза перешла в наступление до подножия наконец-то видимого изумрудно-черного горного массива. Дома по обеим сторонам дороги двухэтажные, с лестницей ведущей с улицы сразу на второй этаж. Наличие жилого первого этажа при этом не обязательно, Громадные окна смотрят по доброму на гостей.

Ланчхути – Самтредия

Кукуруза отступает под натиском садов. Пальмы капитулируя исчезают с передовой. Горы становятся ближе и светлей, прижимаясь вплотную к рельсам. По левому борту нескончаемым потоком несутся к батумскому порту цистерны с казахской нефтью с припиской к Казыкурту. По правому выскакивает и тут же исчезает роща реликтовых елей. Тяжелые облака робко пытаются облизнуть крышу вагона. Кусты, бесконечно терзаемые ветрами похожи на безумцев плясом вымогающих хлеб. Дома все чаще залазят на склон.
Города становятся промышленнее, через что грязней и серьезнее.

Самтредия – Зестафони

Старая бетонная развязка, заброшенные производства, подбитые общежития и кладбища вагонов с вросшими в емкости тополями.
Уходим в лево от перевала. И вот равнина справа и слева. Ну как равнина – по меркам центрального Казахстана – холмистый непроходимый бор. Будущая говядина настойчиво пытается выйти на рельсы. Дома плотнее и одноэтажнее. Машины малолитражней. Приусадебные участки – ухоженнее. Внезапная печаная пустошь на поверку оказывается складом материалов для строящейся теплицы. Пункты вторсырья выглядят поселкообразующими предприятиями.
Ланшафдт слева начинает опускаться, превращаясь в долину с красиво засеянными полями и раскиданными по холмам домами. Справа, потряхивая седой от тумана спиной, не спеша подбирается наш старый знакомый – горный массив. Городок похож на медленно просыпающегося молодящегося пенсионера в растянутых трико, еще не знающего о повышении цены на фасоль. Но городок очень перспективен. Опять же – ферросплавы.

Зестафони – Хашури

Через реку и маленький бетонный желоб выезжаем на микропляжи. Люди пьют вино, жарят мясо, демонстрируя тотальное пренебрежение к трендам нижнего белья в этом сезоне отдавая предпочтение семейной классике.
Немного тяжелого хода, тонель и снова река. Поезд машет змеиным хвостом пробираясь по ущелью.
Виды гордых скал, мостов, до невозможности разных растений на склонах, сурового неба и дерзких бурлящих порогов на изгибах кричат – «мы должны быть отображены на самом тонком шелке, мы достойны батика облегающего самые гибкие станы планеты». Но с радостью соглашаются и на фото.
Сжимаясь ущелье снова загоняет нас в тонель. Некогда работавший базар, сгнивший зил и брошенный дом наверху серпантина. И тут же куча строительной техники, новенькие шпалы штабелями, щебеночные фабрики. И новая церковь.
Знаки церквей и монастырей, все чаще. Оно и понятно – мы все выше по перевалу, а значит и ближе к Богу. Здесь шутить не стоит.
И етить-колотить какой длинный тонель.

Хашури – Гори.

Огромная равнина после тонеля. Опять луга, снова сумерки. Неспешные торговки на станции игнорируют нас – слишком короткая стоянка.
Здания кирпичнее. Железо на крышах новее.
По левую, на север, пустые земли. По правой появляются крупные виноградники – предвестники Ртвели, чурчхелы и чачи. Архитектура смешанная. У одних каменные заборы высотой в рост – у других рабица, хорошо если до колена.
Солнце прячется за склонами. Закат внезапен и неумолим.

Гори- Тбилиси

Все больше дорог паралельно поезду, все ярче фонари. В темоте видны проемы, моргающие телевизорами. За окном лениво идет мелкий дождь. Тбилиси возникает внезапно, огнями вдоль реки и шумом машин.
Выходя из вагона выхватываю взглядом счастливую польку, не скрывающую предстоящую радость расставания с семьей грузин, чей ребенок орал пять часов к ряду просто из принципа.

Вокзал – такси – домой. В душ и на веранду.
Пить чай и смотреть на играющий светом Теплый Город.

Хотите читать новое первым?

Powered by MailChimp