Блинное обострение

Был я как-то в очередной второй раз женат и в Караганде. А как-раз блинная неделя началась. В городе холод — поземка ко льду не клеится — так и норовит залезть в брючину. А мы, по необсуждаемой традиции, с женой и дочерью едем в субботу к теще на блины. Блины надо сказать у нее знатные — тонкие, огромные как «Известия», а объемы изготовления —  просто блинный «Уралмаш».

Льет теща тесто на сковороду, я маслом блины мажу, тесть курит, жена ворчит, ребенок ест. Все как у людей. И тут теща внезапно:
— А давайте, православные, водочки выпьем в этот день за весну и праздник!
И я со всей прямотой и простотой отвечаю:
— Я лично возражений не имею, но Масленица — праздник не православный.

Сковорода застыла в воздухе, половник с тестом завис в антигравитационной позиции. Тесть моментально исчез из кухни. Ребенок все так же рубал блины.

— Что я тебе сделала? За что ты меня так ненавидишь? Как у тебя язык повернулся? С самого начала знала что не стоит тебя в дом звать! Нехристь! И дитё все в тебя! — осколочной гранатой рванула на кухне мать жены.

Через двадцать минут мы уже экипированные стояли в узком корридоре.
— Мама, я позвоню.
— Доча, как он уйдет на работу — я приеду.

Вышли на улицу. Я закурил. Борясь с ветром двинули к остановке.
— Ты охренел совсем? Ты что там понес?
— Я просто поправил… Или ты не знала что это языческий праздник?
— Да у меня высшее философское! Ты что считаешь что я не знаю такой банальщины?
— Но тогда…
— Это не дает тебе права так разговаривать с моей мамой. Она тебе родила самого важного человека в твоей никчемной жизни — а ты рушишь ее мир!
— Да в чем дело-то?
— Да в тебе. Лезешь со своим мнением куда не просят… Вот автобус пришел — садись с ребенком и молчи.

Автобус оказался кольцевым, объезжающим все районы города . И хоть шел до дома час сорок, но доехал. Ребенок уснул. Нес на руках.
— Это из-за тебя всё!
— Что именно?
— И то что ребенок уснул, и то что мы не в тот автобус сели…
— Так ты же сама…
— Сама? Да если б ты меня не запутал, если бы не игнорировал интересы семьи, если б думал не только о себе — сидели бы сейчас у мамы, если блины и  не дергались.
— Хорошо. Впредь я буду молчать. И улыбаться.
— Ты думаешь я не вижу, что ты все делаешь мне назло?

Я тихонько отнес ребенка в комнату. Переодел. Уложил спать.
Супружница демонстративно завернулась в одеяло и отвернулась к стене. Не менее демонстративно принялась за «Маленького принца».
— «Мы в ответе за тех, кого приучили». Подумай об этом, животное!
На кухонном столе в большом белом пакете была поллитровая банка варенья и громадная пачка блинов. Запихав в себя один и залив холодным чаем лег спать.

Воскресным утром проснулся раньше всех. Разогрел блины и попросил прощения. После небольшой выволочки был допущен к телу. В честь праздника было решено разрешить мне купить титан.

Потом уже был скучный развод, истерики, шантаж, пьяные звонки («Ты как Довлатов, а он «обиженка».  А мне нужен Слава С! … возвращайся — здесь совершенно не с кем говорить о литературе») и как-то невзначай я уже давно все простил и просто отпустил ее на все четыре стороны и начал жить так как и хотел.

И снова блинная на старте. А человек которого я не видел бы еще как минимум все прожитые мной годы не дает моей дочери видеться с моей мамой. «Потому что так будет лучше для нее».

На эти выходные нужно будет совсем немного увлечься Вуду. Наверстать, так сказать, упущенное и отпущенное одновременно.