Чердак

чердакМы разбирали вещи на чердаке. Ну как чердак – это был последний этаж дома.

Каменный дом из трех комнат построил дед Ираклия – Звиад. Задний двор выходил на виноградник растянувшийся почти до самого верха склона, где уютно пристроилась небольшая беседка, где можно было отдохнуть в полдень. Перед домом – грядки, а ближе к забору покосившийся еще на этапе строительства гараж и сарайчик, в котором дед держал корову Тамару и кур. Из дома открывался прекрасный вид на изгибающуюся змеей реку и не менее извивающуюся дорогу. На горизонте маячил огнями большой и теплый город.

Вернувшийся из славных рядов советской армии сын Звиада Шота первым делом закусил, выпил и помылся. После чего принял решение жениться на Нино. Отец сначала возражал, но через двадцать минут вооружившись потрепанной тетрадью и химическим карандашом расписывал план дальнейших действий. Отец и сын согласовали план и закрепили его белым, слегка мутноватым вином. Оставалось самое главное.

Звиад спустился из беседки на усталых пружинящих ногах, зашел в дом и сказал своей жене: «Анна, есть два дела. Большое и маленькое. Маленькое – наш сын решил жениться на Нино, большое – нам нужно поднять дом повыше». Анна сначала было хотела его слегка ударить его тряпкой, но воспитание не позволило и она просто закатила скандал. Когда рокот затих и разбежавшиеся куры вернулись на двор, Звиад обнял ревущую жену и потребовал уважения к себе и ужин. Мир вернулся на свою ось.

Дед настоял на том, чтобы второй этаж был из кирпича. «Это как минимум современно» – аргументировал он. Кирпич совершенно случайно нашелся в строящейся воинской части, младший командный состав которой не брезговал вином не менее чем старший. Досталось от даров лозы и солдатам, со звонким матом сначала загружавшим, а после и разгружавшим треклятые глиняные изделия. Вскоре второй этаж из двух комнат был построен, а после Ртвели сыграли свадьбу.

Первое время свекровь ссорилась с невесткой, но так как Нино оказалась хорошей хозяйкой, а через месяц еще и беременной, Анна прониклась к ней глубокой симпатией. Семья росла. Вино гуляло. Звиад купил корове новый колокольчик.

На свет появился Иракли, а вслед за ним две его сестры Тина и Нато. Дом становился мал. Шума было много, но с Божьей помощью все жили дружно, до тех пор пока проказница Нато не сожгла в печи две дедовские книги. Дед почти не ругался, но все таки взяв кувшин вина и сыр ушел ночевать в беседку.

На утро он вернулся с горящими глазами и трубами, и сказал Анне – «Мы будем строить дом вверх. Мне нужен простор и личное пространство, где мои книги и нервы будут в безопасности». Постаревшая Анна ничего не ответила, и забыв о воспитании молча огрела его тряпкой. Все что смог ответить Звиад на это было – «Лучше из дерева. Так легче».

Все материалы нашлись на строящейся в райцентре больнице, где работала Нино. После коротких переговоров лес ушел в пользу семьи, в обмен на денежные знаки и итальянские сапоги тридцать девятого размера.

Через два месяца над домом была построена одна большая комната, в которую дед сначала перетащил все книги, карты и коллекцию трубок в количестве трех штук. Две недели он наслаждался одиночеством, а с третьей не выдержал и запустил туда внучат, чем значительно облегчил жизнь обитателям нижних этажей.

Время шло. Когда Ираклию было четырнадцать родители переехали в теплый город. А через год Звиад овдовел. К деду Ираклий он ездил часто, но после второго курса уехал сначала в Киев, потом во Владивосток, а чуть позже обосновался в златоглавой.

И вот деда не стало. Мы сидели на потрепанных креслах и читали записки привязанные суровыми нитками к винным пробкам, которые были заброшены в большой глиняный горшок с отколотым краем. «Лаврентий занял десять рублей, пропили пять», «Хорошая женщина эта Саломея, но характер говно», «Жаль, что Серго не дожил до этого урожая», «Выходной» – вещали эти свидетели винной мемуарии.

Мы проторчали на чердаке всю ночь. Пили смотря на огни теплого города и было немного горестно. А позже выписывали старым химическим карандашом план ремонта беседки.

Остановились на камне.