Фантастика и селедка

Кх-кх… В детстве, как сейчас помню годиков девять мне было, решился я уйти в серьезную литературу.

Ну а что? Все предпосылки есть — читаю быстро, говорю много, пишу размашисто… Опять же и алфавит с правилами.. И хрестоматия вся, а помимо нее и весь Жюль Верн… Опять же семья такая, разноплановая …

Говоря проще — на заре своих творческих происков, я (начитавшись журнала «Юный Техник») набросал свой первый фантастический рассказ. Как сейчас помню про пионеров которые спасли вселенную от межгалактической войны. Не, не подумайте плохого, реально спасли.

И понес его на рецензию. Своему дядьке. Фронтовику и бывшему политзеку дяде Жоре, который в это время мастерил полянку для гостей на кухне.

Зайдя, я без промедления разложил перед ним сдвоенный тетрадный листок, разгладил и отошел на шаг в ожидании фейерверка восторженных эмоций и слов умиления.

-Вот!

Дядька повернулся на табурете, он только меня заметил, посмотрел на листок и тут же сказал:

— О, самое то! Спасибо, Костерок!

И в тот же момент прямо в центр моего шедевра полетела отрезаная селедошная голова, следом потроха, потом шелуха от лука и его же (луковая) жопка. Дядька пробурчав под нос что-то вроде «А вот и заебись! » собрал лист конвертиком, завернул. и непринужденно отправил сию бандероль к «Прасковье».

Я был.. нет, это был не шок… В этом промасленном и не сильно ароматном конвертике в мусорку летело все что я сотворил. Часы работы, проработка сюжета, шлифовка текста, замена синонимов и концовка, (яркая и бескомпромиссная) которой я так гордился.

— Спасибо за листок, Костерок! Только начал чистить рыбу, и вдруг вижу что не постелил ничего. А ты тут раз — и листок. Прямо к месту. Зачет! Хвалю!

Слезы разорвали веки. Мозг закричал в себя и оглох. Как так?

— Как ты мог! Я четыре дня писал этот рассказ, принес его тебе первому, а ты.. а ты.. Если бы тебе не понравилось я дал бы его тете Дусе, или дяде Толе! Почему?

Дядька немного осунулся, почесал бок под майкой-алкоголичкой, вытащил папиросу из пачки на подоконнике. Закурил.

— Блин, Костерок. Сядь.

Я сел.

— Прости, я думал что ты от всей души принес мне листок для чистки селедки, а это оказался твой рассказ. Неудобно конечно вышло… А о чем он был?

— Он был фантастический. Про пионеров. Как у Кира Булычева. Там наши всех победили и был мир!

дядька стряхнул пепел, затянулся, выпустил очередь из дымовых колец и продолжил.

— Вот оно как значит, Костерок. Я тут тебе совет дам, пока никого нет. Не пиши.

— Вообще?

— Фантастику не пиши. Особенно про пионеров. Особенно про тех которые всех, мать их так, победили. А про мир тем более.

— А про что тогда писать.

Дядька встал, разгорячился. начал вышагивать на микронной хрущевской кухоньке… и…

— Да блядь обо всем! Про сестру твою двоюродную, которую в комсомол не взяли, потому что без руки родилась. Про соседку-бабушку которой внук всю пенсию отнимает. Про то что вечером в парке получить в бок перо легче чем купить мороженку. Что легавые у пьяненьких деньги отымают. Напиши про то как в рабочем поселке после войны поляки требовали чтобы их домой вернули, а их танками подавили, а оставшихся в Сибирь отправили. Про то как во время войны мы, советские солдаты, австриек насиловали. Как взводами к американцам бежали. Как мать твоя работает на двух работах. Как селедку эту сраную жрем. Про часы эти, еб их мать, с кукушкой…

— Но …

— Абажди, не суети … Писать, по мне лично, это как канат плести, трос спасательный, от тебя к жизни. Настоящей жизни. Людям тебя читать — и по нему выбираться. Переплетай, скручивай, притирай, завязывай в узлы — но честное! Понимаешь — честное? Ведь ежели залезет ложь, потому что так красивее, или так принято — треснет твой канат и полетишь ты в тарары… и еще и народ с собой прихватишь. Понял, Костерок? А кому фантастику писать про успехи пионерские, ну так, чисто что бы было на чем селедку чистить, найдется. Таких, поверь мне, как дерьма — хоть сапогом черпай… Ну что, достать твою скрижаль из параши?…

Я уже успокоился, только брови еще держал на подъеме — для проформы.

— Дядь Жор, а давай ты мне чаю с молоком и булку с маслом сделаешь, а потом мы с тобой в шахматы сыграем!

— А давай. Только ты пока в магазин сбегай. Молока сгущенного к чаю купи. И батон белый. И пулей.

.. Кх-кх… Вот на этом и вырос.

И до сих пор разделываю я плотную норвежскую сельдь дедовым самопальным ножом из рессоры исключительно на свежей фантастике.