Фонотечный лайфстайл

Я родился в эпоху вальса энтузиастов. Флаги развевались хлюпая на ветру, страна нуждалась в песнях простых героев, причин не поехать на дачу с радио не было. Московский многоголосый фестиваль, медведь уносящийся в небо под аккомпанимент слез, тихие алкаши во дворе, «А ну-ка парни». Время угасающих прожекторов.

Затем шуршащая фетром толпа, знакомый мотив «в очередной раз нас постигла невосполнимая», ворчание завхоза, уставшего перевешивать портреты в вестибюле школы, бранливые очереди за талонами на сахар. Бесконечная череда реквиемов, сменяемая Чайковским через болеро. Похоронный лайфстайл.

Потом был русский рок, за неимением остального. Полет валькирий в истерии первых кооперативов, легкий хруст журнала «Ровесник» и внезапно — «лучшая американская двадцатка» на трехпрограммнике. (Хитрые радийшики запускали ее за полчаса до полуночи, обрывая ровно на середине. Мне даже пришлось купить радио с КВ, чтобы наконец то узнать кто победил на этой неделе. Через него же в мою жизнь ворвался Новгоородцев, неся в мир Битлов, Роллинг Стоунс и прочие тлетворные влияния). В сухом остатке — Сплин, БГ и стойкий иммунитет к отечественной эстраде.

Далее шла череда блатняка, смешанного с Натали и Аллегровой. Адская какофония звуков, смешанная с первыми смертями бывших однокласников, звон в голове от рома «Туземский» и настойки «Малиновая». Шуршание спортивных костюмов, свист мотоциклетных цепей, завывания убитых паленым спиртом братков из невиданных доселе мерседесов.

Прощальная «катюша» в исполнении немцев и евреев бежавших из города. Молчаливое сопение украинцев выбирающих Канаду. На гребне волны сумасшедшие «татушки» и Укупник в головном дошираке.

Гитара. Барабаны. Кларнет. Манящая и живая музыка, скатывающаяся в собственное копирование. устойчивый шум сталинских дворов и эхо в стенах хрущевок. Лопающиеся пузырьки танцевальных композиций с ароматом городского коллектора.

Настоящая музыка семидесятых. Рождение заново и осознание сколько пропустил с речевками и гимнами в детстве. Осознание того, что все эти «шел отряд по берегу» — песни не про героев. Вой про такого молодого Ленина из гортани сиваря у братских могил на девятое. И лучшее — Севара и Илья Николаевич Уткин.

Сегодня блюз. Понимание, что стены из картона, что энтузиазм звучит Беломорканалом, что Кайрат Н. настоящий, хоть и никакой, а Том Уэйтс скрипит как несмазанная кровать в гостинице «Арена» в Караганде. Что легче ездить в «Дубровую былину» и пропеть об этом, чем рассказать о сломанном арыке и навлечь на себя гнев и непонимание самого акимата. Что благие намерения и благородные цели не гармонируют со звоном монет.

А душа, сука, тянется к классике, вытаскивая из подкорки «Пер Гюнта» Грига и «Грезы любви» Листа.
От чего не хочется двигаться и открывать глаза.