Луизианский французский

заламывай руки, плачь, веселись, вспоминай прошлое, беги на самолетах, параходах, поездах, ползи от руин и все одно — придешь в себя на захолустном заброшенном полустанке с последним кондуктором, который обменяет два твоих пятака на невозвратный билет в последний вагон.

собирай слои, ноты, рассказы уехавших, истории ушедших, вина, секунды своего великолепия, часы пустых ожиданий, годы поисков осязаемой пустоты, корзины поношенной одежды, россыпи розданных монет и потерянных осколков счастья — ведь это всё что делает твою жизнь наполненной смыслами без конечной цели.

возьми все дары боли и радости, переложи их в знаки, буквы, цифры, вбей это в летопись под своей кожей, опаленной солнцем и дубленой зимами, пахнущей диким табаком, вчерашним луком, ветром сминающим отлив луны в черном пруду, дымом костров догорающих на твоих, как ты когда-то мечтал, стоянках любви и мира — манускрипт который ты сможешь доставить в великую библиотеку бытия всего сущего и исчезнувшего.

и холодом по спинам и рукам, жаром в затылке и внизу живота, сухостью рта и локтей, влажностью волос, черно/белым рисунком,тонкой как шелковая нить, а то и горящей промасленным канатом, раздражающей морок дней мелодией доказывай свою необходимость городу и миру.

а иначе какой смысл держать пятаки в потной ладони до последнего, пытаясь обмануть могильный камень?
всё что спасешь, вынесешь из пламени, отогреешь дыханием, наполнишь горячей кровью, убережешь от праха — будет на твоей стороне в урочный час.

даже если уже давно будет не твоим.

как луизианский французский.