Мироточить наше всё

Жил-был народ. Выпивал, закусывал, потолки известью белил. Работал не без изъянов, отдыхал не без размаха. То чаи гонял, то карусель чинил. В общем жил без затей и недомолвок.

И вдруг замироточил. Потекли елеем все — лысые как колено, неуместно кучерявые, обремененные перхотью. Дети и старухи захлебывались. Святость такая вокруг — хоть на байдарке плыви.

Ну а раз народ освятел в момент — нужно было срочно этот момент зафиксить. Придумали традиций всяких — воды с листа не пить, подмываться по нечетным, чужаков закидывать камнями и навозом. Ну и прочие полезные для хозяйства профиты.

А чтоб традиции увековечить стал народ думать кто за исполнением традиций следить будет. И тут как раз им царя привезли. Кому то печенек и булок раздали, кому-то пиздов неслабых. Посадили царя на кресло, погремушку дали и шкурку утконоса.

Царь не разобравшись решил реформы провести. «Тут, мол, рожь соберем зимой, тут, дескать, девок на экспорт отправим, а тут так вообще — баню возведем». Народ сначала было ликовал, а потом бухло кончилось. А с ним и царь.

Дали старому царю пиздов, из страны выкинули, медалей лишили. Из наград оставили только сифилис. И избрали нового — мироточащего так, что смазки не нать.

Ну тот не дурак был — выдал народу бухла, всех кто прежнего царя бил сделал министрами и расстрелял за госизмену. А чтоб быдло не бздело сказл что происки врага.

Врагов придумали скоро — чай не на острове жили. Марши мира по ночам стали проводить с факелами да вилами. Кто не мироточил в стране — тоже во враги. И кто говорил, что мироточить грех. И тех кто грешил. Детям фотографию с царем над качалкой вешали — типа знай сопля с молоду, кто тебе отец да мать.

Ну на всякий случай воевать начали и летопись вести — где нам пиздов дали — то значит оккупантов происки и закулисья. Где мы — ратный подвиг да храброта во веки вечные. Где вражья гору набъем — бесстрашие. Где не сможем — миролюбие и гуманность. И все под роспись и на утверждение.

Потом враги кончились. Победы тоже. Все проснулись — жрать нехер. Хотели снова идти царю пиздов дать, а он на всякий случай первый ряд делегатов расстрелял.

Ну что от предыдущего царя осталось продавать начали. Потом шмурдяком приторговывать стали. Чаще пизженым. Наварились хорошо, бросили работать окончательно. Достали летописи и давай их мирой по манускриптам разносить.

Подвигов свежих захотелось. И хоть баблосы, все что не в заем, покончались решили провести Игры добра, воли и прогресса. Ну и царю статуэтку и мешок денег друзьям его. Пока строили — поломали. Хуй знает как — но в накладе никто не остался.

Царь пообещал всех расстрелять, но вместо этого увеличил налоги, уменьшил выплаты, криминал под контроль военным и городовым отдал, а деньги от продажи шмурдяка тарил в соседней державе предполагаемого противника.

Но тут совсем хуйово стало — жрать нечего, в казне дыра, китайцы векселями в рожу тычут. Обвесили тогда всю страну флагами. Завод по производству флагов открыли. Флагов он не шил, но материю закупал регулярно. Все кругом в полотнища, люди ликуют, летописью трясут, мироточат еще активнее. «Бла-бла, Карбла» и прочие радости патриотизма. Но тут у всех гастрит вылез.

О боге вспомнили. Ну как жеж без него — мироточили же. Соборов понавтыкали всяких. Потом еще чего-то с куполком. Фарисеи вещают — к миру зовут и согласию. Потом кассу церковную не поделили. Срач начался. Пошли к царю, а он уже и остыл как третий день.

Погоревали и пиздить друг-дружку начали. В интересах гуманизма, каннибализма и революции. Остатки заводов разбирали, продавали на стройматериалы, а все что не могли продать — использовали как оружие, не к ночи будь сказано, пролетариата. Из библиотек сделали сеть сортиров, чтоб на бумаге сэкономить.

И день бились, и ночь ели. И в летопись всё. Для будующих потомков.

А потом хоп — и все закончилось. Только одинокие стайки осоловевшего от счастья пипла носились с улюлюканием по тракту да грабили купцов. А по ночам, в разбитой городской управе петуха ворованного на костре пекли.

Ученые поковыряли, а потом написали бумажку:

«Простудили надпочечники. Изменился баланс гормонов. Нехуй было мироточить — нужно пилюлей попить и снова жить по-человечьи».

Ученых этих отвезли на стопервый, поближе к границе и оглоблями забили за то что всю летопись на ноль помножили. И у поста в кювет скинули.

Там где на въезде до сих пор плакат висит: «Великий. Шелковый. Твой».