Морг. Исходное

Было время — я работал руками. Одним из таких поприщ был морг.

Пристроил меня туда мой сосед. Полковник. По совместительству — патологоанатом-криминалист.
Приехал на окраину города и достаточно долго шел от остановки до маленького одноэтажного здания с прибитой к двери потертой табличкой.  Перед входом покурил, хотя хотелось выпить.Коридор встретил меня дружественной рукой, торчащей из темно-синего пледа, в котором был завязан какой-то бедолага. Рука была желтоватой. Пальцы скрючены в не до конца сформированый кукиш. Холодок ебашил затылок и отчего-то захотелось свалить из этого места незамедлительно. Но не успел.
— Привезли или забирать? — спросил меня выскочивший из двери детина в некогда белой шапочке, сером халате и брезентовом фартуке.
— Я это… Не по этому.  Я вроде как на работу.
— Доктор?
— Нет. Санитаром вроде.
— Мнда? Ну заходи. Сергеич щас подойдет.

Я протиснулся в дверь и сел на стул. Место явно отличалось от выстроенного Голливудом шаблона.  Потрескавшийся местами кафель, освещение только над столами. Деревянные лавки по краям, на одной из которых скучали два санитара, а на другой лежал обернутый в простынь «свежачок». Помещений было три — два зала для вскрытий и некое подобие кабинета, разделенное на рабочую часть и столово-сонную крагисовой перегородкой. Все это пахло формалином и хлором.  Между залами горделиво стояла мятая-перемятая дверь в святая святых — холодильник, или «Горыныч» как его именовали местные (видимо за длинный внутренний коридор с красными лампами, по обе стороны от которого лежали клиенты.

Процесс собеседования был краток
— Сдюжишь?
— Попробую.
— Справку со СПИД-центра принес?
— Да.
— Тогда завтра в восемь тридцать — на работу.

Ну вот так собственно и началась трудовая вахта. В первый день нам привезли старушку с переломаными конечностями. Заядлая пьянчужка жила в землянке недалеко от старого театра. Испив портвейна она почувствовала неимоверный жар и решила не топить печурку. А для надежности открыла форточку. Замерзла она не просыпаясь в такой причудливой позе, что санитарам пришлось ломать окоченевшие конечности, чтобы извлечь ее на старт последнего пути.

Судмедэкспертиза была на другой стороне, и в наши обязанности входило только приведение тел в порядок для выдачи родным. Отвращение прошло быстро и я влился в дружный, полный сарказма и иной морали, коллектив. Кроме меня работало еще три санитара. Два брата татарина и Андрей, считавшийся по праву мастером предпохоронной косметологии.

Никто так как он не мог подготовить покойника к отходу. Сын гримерши и хирурга он избрал себе нелегкий, но до неприличия доходный промысел.  Однажды он при мне шесть часов колдовал над девушкой погибшей в автокатастрофе, превратив разможженное об руль лицо в нежно-спокойную маску безмятежного счастья. А сколько он работал над чуваком совершенно случайно распилившим себе череп бензопилой… Было видно, что он получает удовольствие от процесса. А щедрые пожертвования от родственников  гарантировали радость от результата. Я уже молчу о таких мелочах как формалиновая блокада, которая позволяла телу лежать по трое суток в тепле без неприятного запаха. Или полная экипировка покойника перед возложением во гроб. Или маскировка следов от веревки на шеях самоубийц.
Если я работал с ним в паре Андрей отстегивал мне копеечку за труды.

Два доктора, дежуривших посменно, по большей части были заняты бумажной работой. Вскрытия происходили быстро. Конвейер работал.  Братья татары работали спокойно, не пренебрегая банальным воровством и лихоимством. Нет-нет тягали по мелочи вещи с покойников, золотые зубы с невостребованных «подснежников», да по тихому вымогали деньги с родственников за небольшие услуги, типа ускоренного получения заключения.  Доктора тоже как-то зарабатывали, поэтому на долю братьев не претендовали.

Все шло своим чередом. Особенно пьянство.
Пили мы по следующей схеме — сто перед сменой, сто в обед, и сто на выходе. Помимо легкой радости была и совершенно рациональная — алкоголь глушил рецепторы и позволял не так остро ощущать запахи. Спирт пили не часто, так как он сильно обезвоживал, предпочитая водку «Литовскую».

Начальство имело привычку возникать внезапно, поэтому водку мы хранили в старом «невостребе» — каком то бродяге, из которого добрые студенты заботливо удалили весь ливер. Водка складывалась в пакеты и укладывалась в телесную нишу. Начальство наше, не смотря на внезапность лазать по трупам отказывалось.  Мы звали его  «Егорушка».

А потом было лето. Запах становился тяжелее. Водка не помогала.
Однажды, во время планового карантина, который случался каждые два месяца, мы решили отдохнуть. Новых клиентов мы не принимали, перенаправив поток в другие морги. Остальных раздали родственникам. Осталось несколько «невостребов». Санитарная обработка заняла день, после чего мы отправились в ликерную, что была по диагонали от остановки. В идеале мы должны были дежурить каждый день, но ей Богу… Никто не сбегал еще. А в переди было еще пять выходных дней.

Мы пришли в субботу с утра, ну и за одно похмелиться.Когда мы открыли холодильник…
По всему полу были лужи желтой жижи. Запах был настолько невыносим, что братья татары начали выворачивать желудки тут же у входа в холодильник. Личинки ползали по стойкам. а «Егорушка» превратился в бесформенное желе бурого цвета. Я блевал сильнее всех.

Через пару часов, когда мы все вычистились до прозрачной желчи, мы закупились «Белизной» и уксусом и содой. Закидав помещение порошком мы закинули внутрь четыре бутылки уксуса и вылили всю хлорку. Химический туман загасил большую часть вони. Потом еще час проветривали. И до ночи складывали то что осталось от тел по пакетам. Егорку упаковали с двумя пузырями. На долгую память.Оказалось, что какой то умник из соседнего поселка, с которым мы были на одной линии, перерубил в поисках меди силовой кабель. Чуваки из аварийки не нашли ничего лучшего, чем вырубить подстанцию. Остальное сделала аномальная жара за сорок.

Вобщем сошло нам это с рук. Но как только мы слили (в прямом смысле) всех на спецзахоронение, я ушел.
Все поняли и даже выпили по этому поводу. Доктор подарил мне зажим. Андрей постер с грудастой блондинкой. Один из татар пытался всучить мне золотой зуб.

С медициной я завязал. Да и с водкой — остепенился. А главное — перестал надеяться  на других в выполнении моих обязанностей.
Ну и аллергия на хлор, в рот ему ноги.

Хотите читать новое первым?

Powered by MailChimp