Московский дедушка

Она постоянно на крыле. Это позволяет ее работа. Зимой меньше, но не на много. Она читает в запой и знает восемь языков. Вообще девять, но немецкий она недолюбливает. В ее квартире прекрасно уживаются такса, компьютер спрятавшийся под лестницей и родители предпочитающие дачу. Она очень любит Африку, ездит кормить китов сначала своим страхом, а после и перегаром, а в Рио чувствует себя как дома, особенно по средам. Ей не чужды толерантность и легкий налет римского аристократизма, хотя иногда она может выпить, и от души, в портовом кабаке с совершенно маргинальными личностями, из разряда фотографов и даже бизнес-тренеров. У нее нет родины, но есть места рождения и перерождения. Еще она любит контратаки, и ебет мозги таксистам. И, само собой, курит.

Совершенно обычная  для нее жизнь замирает внезапно.

— Алло, Лиза?
— Нет
— Но это же Алма-Ата?
— Да. Кто это?
— Кто-кто… Жак Ив Кусто! Это твой дедушка, Андрей Сергеич.
Дедушка. Из Москвы. Звонящий раз в сто лет. Обычно после ссоры с остальными внуками.
Ему не более ста. Он герой войн и великой борьбы в комуналках. Уже пару-тройку десятилетий он ворчит и умирает. Хотя до этого он просто ворчал.
— Дедушка, здравствуй.
— Да куда здравствовать уже! Помираю я. К вам еду.
— …
— Буду послезавтра в пять утра. Я на коляске уже много лет, и никому кроме вас не нужен, так что встретите.
Трубка щелкнула затвором. Прекрасное дело. Славное.

Вечером сообщила новость родителям. Семейный совет состоял из нескольких фаз. В первой родители долго выясняли — чей именно он родитель. Когда спор дошел до температуры плавления бронзы перешли к практическим вопросам. Родители предложили вариант — они едут за дедом в порт, а Анна занимает его свободное время на следующий день. На том и порешили. Квартира двухуровневая, посему деда решили определить на первом.
В шесть двадцать двери дома распахнулись и колесница с пращуром вкатилась в хоромы.
— Он схватил меня за руки в порту, и сказал, что это руки которые его похоронят — выдавил покрасневший отец.
— Мне он сказал это в машине -подтвердила мать.
— Маша, ты где? — заскрипел дед
— Здесь. И я Аня.
— Много вас… Иди ко мне. Я хочу видеть руки которые меня похоронят.
Деда уложили. Такса пристроилась у его дивана. Дом ненадолго затих. Анна решила тоже вздремнуть.
Проснулась около одиннадцати  В доме пахло горелым. Подскочив и накинув халат рванула вниз. Дед сидел на диване и попивая чай читал газету. Из духовки тонким полотном истекал дым.
— Деда, ты что здесь делаешь?
— Я то? Сижу.
— А в духовке что?
— Яблочек печеных захотелось.
— Ну так может они того… Готовы уже?
— А может и готовы. Я уже не хочу.

Час на то, что бы отковырять огарки яблок от стенок. Час на проветривание. Минута на то, что бы выкинуть когда-то антипригарный противень. Все это время дед ни разу не отвлекся от своих дел.
Внезапно показалсь, что кого то не хватает. Холодильник на месте. Такса тоже. Родители!
— Алло, мама, вы где?
— Мы?
— Ну да!
— Мы на даче. Тут надо кое что убрать, полить, обрезать… Твой отец снова пытается посадить свою смородину вместо моих роз…
— Мама, в жопу розы. Какого вы оставили меня с дедом и свалили на дачу?
— Когда тебя еще не было на свете мы провели с ним много незабываемых минут. Теперь твоя очередь.
— Прекрасно. И что мне теперь делать?
— Скажи ему, что у него круги под глазами. Это поможет. Пока.
Гудки. Дед выпил уже литра два чая.

— Андрей Сергеич, что то у вас круги под глазами.
— Да? Надо сходить к врачу.
— Я могу созвониться и подготовлю коляску.
— На кой она мне ляд? И я что, сам себе врача не найду?
Дед встал. Поставил кружку на стойку. Незаметно пнул собаку и начал собираться.

После того как он ушел Анна, испуганая сюром решила испить чаю вне апартаментов. Возможно с коньяком.
Выкурила сигарет около дюжины. Немного пришла в себя. Через пять часов вернулась домой. Только сняла сапоги — стук в дверь.
— Симоновы здесь живут? Доставка.
Два здоровых лба внесли большой, обитый красным бархатом гроб. Анна стекла на стул.
— Куда ставить?
Из коридора донесся голос деда.
— А крест я брать не стал. Цены ужас.
Анна глупо улыбалась.
— Куда ставить то?
— Куда вам угодно, господа, ей Богу…

Как оказалось, дед сходил к доктору и даже получил направление на анализы и кардиограмму. Не будучи уверенным в квалификации врача он на всякий случай купил деревянный макинтош.
Потом пили чай с вареньем из вишни. Дед крыл матом соседей по комуналке и родню всех мастей. В процессе разговора он засыпал четырежды.
Ночью Анна спустилась по нужде на первый этаж. Прислоненный к стене гроб играл лунным светом на своем бархате. Нужда усилилась. Страх подкашивал голеностоп.

Дед ходил по врачам. Поменял троих. Всеми был недоволен, ибо никто из них не только не мог предсказать дату кончины, но и наоборот — находил деда клинически здоровым.

К концу недели Анне удалось уговорить деда перенести ящик судьбы на единственный балкон, находившийся в ее комнате. Вариант не из лучших, но гостевой гроб в зале — это уже перебор.

Через две недели, когда Анна отлучилась по делам, приехали родители. Максимально быстро занесли домой несколько сумок с яблоками и грушами, забрали собаку и ретировались. Дед хозяйственно ссыпал весь приход в гроб. Анна, мягко говоря, охуевала.

По утрам дед старался тихо ходить по квартире. Паркет скрипел, тапки шаркали, кашель смешивался с внезапными газовыделениями. Соседи жаловались.
Он приходил к комнате Анны и стоял у нее выжидая любой звук. И врывался в комнату со словами:
— Не спится, внученька?
И это в шесть утра.

Каждый раз, когда Анна собиралась пойти куда-нибудь с друзьями, дед спрашивал:
— А они точно не комуняки?

Анна не была удивлена, когда он позвонил внукам в Москве, и пообещал им переписать завещание, если они заберут его из этого дома где «ему никто не рад». На нее он переписывал свою комнату в Мытищах уже трижды.

Еще через две недели,и снова тайно, приехали родители — привезли картошку, сапоги и собаку. Анне начались снится кошмары. Уже практичекски истлевшие фрукты в гробу не успокаивали.

В итоге она наняла грузовичок и отправила гроб на дачу. Родители возмущались, но домой не вернулись.

Дед и Анна прожили вместе два месяца. Дед то пользовался коляской и просил соседей помочь выйти из дома, то с кавалерийской легкостью бегал по лестницам, матеря правительство и изжогу.

Анна отвезла его в Москву. Где передала его в руки родни с весьма тяжелыми взглядами.
А потом ей стало скучно. И даже грустно. И стало нехватать его безумств и хрипа. Его ворчания и детской наивности.
И тут же раздался звонок.

— Ты мне вот что скажи — ты когда назад летишь? Здесь кругом одни пидарасы — я полечу с тобой.
— У меня дела в Европе. Я позвоню когда вернусь.
На секунду ей показалось, что в конце диалога в трубке она четко услышала слово «проститутка».
Для гарантии она взяла билет до Брюсселя и Кент четверку.

Хотите читать новое первым?

Powered by MailChimp