Нарикала-блюз

Прилетел вечером. Сонный, с пустым, взятым про запас чемоданом, вышел на воздух. Глотнув горячего воздуха захотел выпить белого.

— Что ты делаешь здесь?
— Я ищу место где в прошлый раз оставил свою печень.

Денег было ровно на такси и кусок дешевого хачапури. Поехал на маршрутке.

— У тебя совести нет!
— Не кричи. Я думал взять по пути.

Три квартала тащил чемодан до гостиницы, разрезая потоки туристов. По-моему это были шведы или что-то голландское.

— И вот ты снова здесь.
— Скорее и вот я снова не там.

Зайдя в номер рухнул на диван. Через десять минут вышел из душа. Через пять на улицу. Через три в «Гулиани». Через минуту — пьян и счастлив.

— Ты можешь спеть что-нибудь кроме своего «Сихварули?»
— Да. Но пока не вижу в этом смысла

Выгодно поменял деньги. Выиграл около сорока центов. Закурив сигарету пошел подальше от толпы. Через дом Чайковского к дому Есенина. Около которого во время дождя вечно подскальзываются дамы в легких босоножках.

— Вы не поскажете как пройти к парку Ваке?
— Давайте я вам лучше подскажу дорогу на Рустави.

Ударился плечом о лозу, возраста, как минимум, Шаинского. Потирая плечо завернул от остановки вверх. Притормозил у закусочной, но взял только рюмку чачи. Некто Сандро, едва не опрокинув животом свой пластиковый стол дал кусок сыра и шоти.

— Там тупик. Лестница левее.
— Все как в жизни.

Мог ведь остаться в гостинице. Подьем жутко нервировал. На самом верху, сгибаясь от недостатка кислорода, закурил.

— Вам плохо? Вы сегодня кушали?
— Девять раз.

Дорога над городом вечером прекрасна. Слева шумно, справа ботанический. Переливаясь огнями он поет простые песни и заводит тесто на завтра. Избежав толпы у подьемника замер на площадке.

— Как ты мог не взять фотоаппарат?
— Это стоило мне больших усилий, но я справился.

Вниз гораздо легче. Сухость во рту сильнее. Подножье крепости упиралось в крыши, крыши в улицы, улицы в реку. Река ни во что не упиралась. Неспеша шел от бань с попрошайкой лет четырех на ноге.

— Дай копеечку, дядя!
— Даже шанса не дам.

Пробка наружу. Вино внутрь. Теплый ветер в голову. Собака сидела без всякого интереса. В далеке саксофон безуспешно призывал к порядку тостующих. Горячее дерево грело крестец.

— Как у вас там дела?
— Да только они и остались.

И вдруг все это стало моим. Эти люди, этот подвал, этот маленький двор. Понятными и открытыми как разобранный кубик-рубика. В этом месте надо успеть уйти домой, иначе начинаешь плакать. Снова не успел.

— У вас нет, случайно, ручки?
— Для тебя я даже пишущую найду!

Другое место. Без туристов. Хинкали, янтарное, кахетинское, зелень. Только виски намекал, что это ирландский паб.

— Я тебя за минуту домчу!
— Я бы предпочел доехать до гостиницы.

Вертолеты- они не в небе. «Ликани» на подоконнике. Заплетающаяся в простыню нога в единственном носке. Но если я здесь….

Не уходи сейчас, Нарикала
Ведь я  столько раз был рядом с тобой
Не покидай меня, Нарикала
Ведь я провел столько ночей с тобой
Я смотрел на тебя под луною и глядя на залитую светом стену просил:
«Сделай мое утро легким, Нарикала.
Сделай грусть мою светлой Нарикала
Сделай мое прошлое прошлым, Нарикала.
А если не можешь, то хотя бы, разрази тебя гром, оставь мне немного сил».
Приснилось —  смотрел в окно, а тебя там нет.
Я смотрел на тебя в окно — а тебя там нет.
О,  как же, Нарикала, я этого сна боюсь.
Но пока ты стоишь за любой из моих дверей — 
Есть шанс что проснусь

 

————
— Ты скоро вернешься?
— Я скоро не уеду.