Почему я сегодня мудак

Почему я сегодня мудак….

По квартире как бешеный лось.  Все сметаю. Огрызаюсь на жену. Ввожу в испуг собак. Даже соседи притихли. Кухня, зал, спальня, кабинет, коридор и снова кухня. Сбил плечом обналичник. В одном носке и футболке. Сегодня я мудак…

Она говорила мне совершенно простые и понятные вещи.

«Кушай всегда. Бог его знает, когда в следующий раз поешь». И я ел. И два раза это спасало мне если не жизнь, то здоровье.

«Слушай старших, но делай по-своему». И тут одни плюсы, порой через болезненный, но опыт.

«Не спорь с идиотами». Так я сэкономил лет шесть.

Она бегала по Толмачово и искала меня на всех терминалах всех рейсах со всех направлений. А потом нашла катающимся на вертушке у проходной охраны.

Я залетал во все тяжкие. Детская комната милиции прописалась на моей жилплощади. Я курил, прогуливал уроки и менял дедовский немецкий микроскоп на плейер хуевого производства.

Потом меня взяли менты с «холодцом».  Я заказал на заводе выкидной стилет с лезвием в сорок сантиметров. Повязали. Суда не было. Просто забрали нож. Она договорилась.

Каждый раз она била меня и плакала.

Однажды учитель пения, за мой отказ сбегать за пивом, вывесил меня со второго этажа за плечи.

Его она била без слез. А вот он плакал. Хотя она была в два раза ниже и легче его.

Потом я женился. Потом еще. Все разводы, ссоры и разборки она пропускала через себя. Искала компромиссы. Творила мир. Никого не винила и не оправдывала.

Я приходил зализывать к ней раны. Она пекла драники и вздыхала.

В молодости, по рассказам очевидцев, она на сельской дискотеке загнала пятерых упившихся лбов деревянным веслом в ледяную реку. И держала их там до полного просветления.

Позже, в женском общежитии одела на голову разошедшемуся кабальеро гитару на голову,  срезав струной пол мочки.

Или еще – она несла на руке торт,  на свой день рождения. И какой-то парень, шедший на встречу, схватил его  и пошел дальше, не чуя угрозы.  Она пробила ему голову туфлей. Кстати, он потом дико извинялся, и даже женился на ее подруге.

Она все время бегала по больницам к «своим». К любым людям которых она знала. Варила нескончаемые бульоны и отоваривала рецепты.

Когда кто-то умирал  она тихо плакала, закрывшись на кухне. Час. А потом брала на себя организацию всей ритуальной части.

Порой она чрезмерно то строга, то наоборот лояльна к внучкам.

Ей уже за семьдесят. Она до сих пор работает бухгалтером. Встает в шесть. Обтирается полотенцем, смоченным ледяной водой.  Потом час читает. А потом пешком идет на работу в любую погоду. Там всего километра три. Выходные она ненавидит, так как до десяти утра успевает убрать все в своей маленькой квартирке.

Раз в месяц они распивают бутылочку с «девочками». Потом  выходят в парк прогуляться. Она не носит юбки, предпочитая классические брюки и небольшой, но каблучок.  Вот уже год к ней сватается какой-то вдовый пасечник.

Когда я звоню ей, она всегда завершает разговор фразой – «главное, что бы у вас все было хорошо»

… а я, мудак, не могу нигде найти часы, которые она подарила мне на тридцатипятилетние, и на которые копила Бог знает сколько времени.

И не могу этого простить.